Илья Барбаш — директор ООО «ВЭЙВИСТ». Компания занимается разработкой, ремонтом и обслуживанием оборудования для микроэлектроники. Всё началось со старой советской установки и контроллера Arduino за 239 рублей, а спустя несколько лет команда дошла до собственной автоматической установки ультразвуковой сварки.
Илья Барбаш — директор ООО «ВЭЙВИСТ».
Поговорили с Ильёй о том, почему ремонт может занять пятнадцать минут после двух недель диагностики, зачем останавливать исправное оборудование на ТО и чему приходится учиться команде из 12 человек.
От дедушки на «Светлане» до контроллера за 239 рублей
С микроэлектроникой Илья Барбаш познакомился задолго до появления «ВЭЙВИСТ». Его дедушка работал на заводе «Светлана Электроприбор» в Санкт-Петербурге. Позже туда же пришёл и сам Илья — параллельно с учёбой.
Однажды руководителю по эксплуатации понадобилось решить техническую задачу на старой советской установке контактной сварки. Решение собрали на базе простого контроллера Arduino.
Мы начали разбираться и выяснили, что решение можно собрать на базе простого контроллера Arduino. Потратили на него около 239 рублей и несколько дней работы.
Ещё две-три недели устройство отлаживали прямо на производстве: оператор продолжал работать, а разработчики наблюдали за поведением блока и вносили изменения.
Позже у решения появились собственная плата и корпус. Его начали продавать как отдельный продукт под названием «Контакт-2020». С этой разработки Илья и отсчитывает историю будущей компании.
«Контакт 3А» – советская установка контактной сварки, используется в микроэлектронике.
Получается, разработке уже около семи лет, и за всё это время у нас не было ни одного гарантийного случая. Некоторые заказчики даже покупали второй экземпляр в запас, но он им в итоге не требовался, потому что первый не ломался.
Поначалу «ВЭЙВИСТ» в основном модернизировал уже существующее оборудование. Разработка собственной установки с нуля требовала серьёзных вложений, а у старой техники тем временем была вполне практическая проблема: советскую электронику становилось всё сложнее найти.
Поэтому вместо полной замены оборудования компания разрабатывала современные блоки, которые могли заменить устаревшие узлы или расширить возможности действующих установок. Постепенно к этому добавились ремонт, программное обеспечение и более сложные инженерные задачи.
Сервисные профессии редко оказываются в центре внимания — хотя именно они держат на себе привычную работу городов и бизнеса.
За каждой исправной системой — от кофемашины до промышленного оборудования — стоят люди, которые диагностируют, чинят, настраивают и берут на себя ответственность за результат.
Мы в «Заявка закрыта» собираем такие истории, чтобы показать: сервис — это не «фоновая» работа, а полноценная отрасль со своими героями, решениями и ростом. Читайте нас здесь
Две недели искать неисправность, чтобы починить её за час
Один из самых сложных ремонтов начался с подозрения на собственную ошибку. На автомате с программным обеспечением «ВЭЙВИСТ» сварочный генератор периодически отказывался выключаться. Поскольку неисправность возникла после установки ПО, сначала проверяли именно его.
Но причина оказалась в схемотехнике. Помеха от соседнего блока питания накладывалась на управляющий сигнал, поэтому генератор вместо команды на выключение мог получить другую.
Причину искали две с половиной недели. Сам ремонт занял около часа.
Глазами заказчика это выглядело довольно забавно. Приходят ребята, что-то измеряют, думают, уходят. Через некоторое время снова приходят, опять что-то проверяют — и снова уходят. А потом мы пришли, примерно за час установили доработанную плату, и всё заработало.
Бывают и обратные случаи, когда диагностика занимает совсем немного времени. Например, у немецкого полуавтомата сварки не запускался компьютер, а вместе с ним — вся установка. До «ВЭЙВИСТ» специалисты предприятия искали неисправность около двух с половиной недель. Решением оказались сброс настроек BIOS и замена батарейки — примерно пятнадцать минут работы.
После этого пришлось объяснять уже не устройство оборудования, а стоимость работы. Заказчику было трудно понять, почему пятнадцать минут ремонта стоят денег, хотя до этого его собственные специалисты потратили на поиск причины несколько недель.
Стоимость ремонта — это не только количество минут, которое человек провёл с отвёрткой возле оборудования. За быстрым решением обычно стоит опыт.
Но сложнее всего работать с установками, о которых уже почти ничего не известно. Оборудование могло годами находиться на консервации, документация — потеряться, а сотрудники, которые когда-то на нём работали, — давно уйти.
Перед тобой стоит машина, и никто толком не может сказать, что именно она должна делать, как должна работать и исправна ли она вообще. Это самый тяжёлый вариант.
Так в «ВЭЙВИСТ» попала установка для испытания диодов при разных температурах. Её измерительная часть давно не работала, документации не осталось, а компоненты внутри были залиты компаундом — прочитать их маркировку было невозможно.
Команде пришлось самостоятельно определить, как должна работать установка, разработать новый измерительный блок и фактически написать техническое задание самим себе.
Заказчик иногда говорит: «Я не могу написать ТЗ, потому что не знаю, что здесь должно быть». Тогда мы сами изучаем оборудование, предлагаем, как оно должно работать, составляем ТЗ, а потом ещё объясняем заказчику, почему предлагаем именно такое решение.
Читайте также: «Моя работа — управлять временем». Как изменился промышленный сервис за двадцать лет
«Она же работает»: почему оборудование приходится отвоёвывать на ТО
Какое-то время «ВЭЙВИСТ» обслуживал оборудование одного предприятия по согласованному графику. Пока ТО проводили регулярно, установки практически не ломались. Но для владельца такой формат оказался дорогим, и постепенно компания перешла к ремонту уже после возникновения неисправности.
Логику производства Илья понимает: пока установка работает, она приносит деньги. Остановить её на день ради профилактики означает потерять часть производственного времени. Но после серьёзной неисправности оборудование может полностью выпасть из процесса, потому что на работу, которую во время планового обслуживания можно было выполнить за день, теперь могут потребоваться недели.
Даже согласованное заранее ТО не гарантирует, что инженеры получат оборудование в назначенный день. Исправную и загруженную установку производству сложно добровольно остановить. Почему-то именно в этот день на неё обязательно возникает максимальная производственная нагрузка. Приходилось буквально отвоёвывать время на обслуживание.
От ремонта старых установок — к собственному оборудованию
Разработка оборудования с нуля требует гораздо больше ресурсов, поэтому к собственным установкам «ВЭЙВИСТ» пришёл постепенно.
Одна из главных разработок компании — автоматическая установка ультразвуковой сварки методом «шарик-клин», созданная при поддержке Фонда содействия инновациям. Такое оборудование используют в производстве микроэлектроники для соединения элементов тончайшими металлическими проводниками – например, золотыми. В некоторых случаях использовать сварку с пропусканием электрического тока нельзя: можно повредить сам кристалл. При ультразвуковой сварке соединение формируется за счёт механических колебаний.
На момент завершения разработки это была единственная подобная автоматическая установка российского производства.
Сама технология, конечно, существует давно и в мире есть очень сильные производители такого оборудования. Но в программном обеспечении нашей установки появились функции, которых мы не встречали даже у некоторых ведущих зарубежных решений. И этим результатом мы действительно гордимся.
Собственные продукты нужны компании и для дальнейшего роста. Рынок специализированного оборудования для микроэлектроники ограничен количеством предприятий, поэтому в «ВЭЙВИСТ» думают о разработках для более широкой аудитории.
Автоматическая установка ультразвуковой сварки.
Читайте также: Как обслуживать 600 зарядных станций в 40 регионах и не потерять контроль над сервисом
Где учатся люди, которые ремонтируют такое оборудование
Единственной образовательной траектории, которая приводит к такой работе, нет. У многих коллег Ильи образование связано с ЛЭТИ, там же учился его дедушка. Сам Илья окончил Санкт-Петербургский политехнический университет Петра Великого, а среди сотрудников «ВЭЙВИСТ» есть выпускники СПбГУТ имени М. А. Бонч-Бруевича.
Собственную специальность Илья когда-то выбрал по довольно необычной причине.
В детстве я хотел быть шпионом. Когда выбирал университет, увидел направление, связанное с защитой информации, и подумал: вот оно, максимально близко к шпионам. На дни открытых дверей я почти не ходил и толком не представлял, чему именно нас будут учить.
На направлении оказалось много радиотехники и СВЧ — и это Илье понравилось. Хотя кое-что от детских представлений о шпионской работе тоже осталось: например, студенты изучали способы считывать лазером вибрации оконного стекла и восстанавливать по ним звук.
Интерес к технике появился ещё раньше. Специализированной школы у Ильи не было, зато были конструкторы и желание собирать из них совсем не то, что предлагала инструкция.
Помню, другу подарили Lego Technic — набор, из которого нужно было собрать машину. Разумеется, машину мы собирать не стали. Сделали из деталей кран, чтобы поднимать кубики и разные вещи
С дедушкой Илья в основном играл в шахматы. О своей работе тот рассказывал мало: значительная её часть была секретной.
Но образование здесь только начало. Работа заставляет постоянно осваивать новые области — в зависимости от того, какая задача оказалась перед командой.
Сегодня нужно разобраться в оптике, завтра — в программировании, послезавтра — в шелкографии.
Шелкография появилась в этом списке после вполне реального заказа. Однажды компании нужно было за день сделать брендированную коробку для изделия: следующим утром оборудование уже везли заказчику в Москву.
Попытка нанести маркировку лазером закончилась сожжённой коробкой. Тогда на Ozon купили набор для шелкографии. До четырёх утра Илья вместе с женой делал шаблоны, засвечивал их и портил коробки, пока не получилось нанести маркировку нормально.
На вопрос, участвует ли жена в проектах, Илья отвечает коротко:
Конечно. Когда ты стартап — работают все.
Результат работы с шелкографией.
Именно возможность постоянно разбираться в незнакомом Илья называет одной из причин, почему ему не надоедает эта работа.
Ты можешь получить установку без документации и людей, которые знают, как она должна работать. Можешь искать одну случайную электрическую помеху две недели. Можешь заниматься программированием, механикой, оптикой, а потом внезапно ночью учиться шелкографии. Здесь постоянно открываются какие-то новые профессии и области знаний.
